http://youtu.be/ea9bj1_q3DY
есть ли какие-то гарантии ,что приобретая "гливек" через интернет мы приобретает не подделку?
Давайте обсудим
Давайте обсудим
Делай добро и бросай его в воду
Indigo, спасибо за интересный сюжет!
Дааа...людей загоняют в ужасные условия, не регистрируя в Украине те препараты которые реально спасают жизнь... Чиновники хотят взятки за регистрацию...контробанда процветает...Ужас...
Теперь о Гливеке и Тасигне :
Так сложилась ситуация что Гливек и Тасигна в розничной аптечной сети Украины, благодаря акции НОВАРТИС 1+3 и 1+2 (Тасигна 200 мг.) имеют одну из самых низких цен в мире (имеем в виду оригинальные препараты, не копии (дженерики). Поэтому контробандой Гливек и Тасю везут от нас в другие страны...а не к нам. Я сам, покупал препараты для наших друзей с России, у нас они дешевле.
Я хорошо знаю чёрный рынок Гливека и Тасигны на Украине, вот здесь я писал о путях попадания препарата на этот рынок:
http://osanna.com.ua/forum/viewtopic.ph ... c&start=45
Напомню еще раз: большая доля препарата это остатки от пациентов которые погибли или которые экономят на себе и продают препарат, остальное все это ЧИСТОЙ ВОДЫ воровство медперсонала и продажа тех препаратов которые мы имеем право получать бесплатно, нам же и ЗА ДЕНЬГИ.
Качество везде хорошее...Гливек и Тасю подделать довольно сложно...хотя, где гарантия что у тех людей которые украли препарат у тяжело больных людей, не разыграется аппетит и они не начнут подделывать капсулы???
Дааа...людей загоняют в ужасные условия, не регистрируя в Украине те препараты которые реально спасают жизнь... Чиновники хотят взятки за регистрацию...контробанда процветает...Ужас...
Теперь о Гливеке и Тасигне :
Так сложилась ситуация что Гливек и Тасигна в розничной аптечной сети Украины, благодаря акции НОВАРТИС 1+3 и 1+2 (Тасигна 200 мг.) имеют одну из самых низких цен в мире (имеем в виду оригинальные препараты, не копии (дженерики). Поэтому контробандой Гливек и Тасю везут от нас в другие страны...а не к нам. Я сам, покупал препараты для наших друзей с России, у нас они дешевле.
Я хорошо знаю чёрный рынок Гливека и Тасигны на Украине, вот здесь я писал о путях попадания препарата на этот рынок:
http://osanna.com.ua/forum/viewtopic.ph ... c&start=45
Напомню еще раз: большая доля препарата это остатки от пациентов которые погибли или которые экономят на себе и продают препарат, остальное все это ЧИСТОЙ ВОДЫ воровство медперсонала и продажа тех препаратов которые мы имеем право получать бесплатно, нам же и ЗА ДЕНЬГИ.
Качество везде хорошее...Гливек и Тасю подделать довольно сложно...хотя, где гарантия что у тех людей которые украли препарат у тяжело больных людей, не разыграется аппетит и они не начнут подделывать капсулы???
Re: Давайте обсудим
Indigo писал(а):... http://youtu.be/ea9bj1_q3DY ...
YouTube: "Сюжети groshi...." Это видео более недоступно из-за заявления о нарушении авторских прав, полученного от 1plus1.
Сожалеем об этом.
Re: Давайте обсудим
GoodHope писал(а):Indigo писал(а):... http://youtu.be/ea9bj1_q3DY ...
YouTube: "Сюжети groshi...." Это видео более недоступно из-за заявления о нарушении авторских прав, полученного от 1plus1.
Сожалеем об этом.
Да,канал 1+1 подал на меня жалобу за это видео.видимо не все хотят,чтобы люди знали и проблемах и боролись с ними
Делай добро и бросай его в воду
- Еленка
- Сообщения: 87
- Зарегистрирован: Вт 27 дек 2011 21:59
- Откуда: Днепропетровск
- Контактная информация:
Re: Давайте обсудим
Indigo писал(а):Да,канал 1+1 подал на меня жалобу за это видео.видимо не все хотят,чтобы люди знали и проблемах и боролись с ними
Ужас!!! Ну хоть никаких последствий нет за нарушение авторских прав? ОНи же могут и к ответственности притянуть((( это еще те люди(((
Бог дает человеку не то, что он хочет, а то, что ему надо. Поэтому не спрашивайте: «за что?» , а подумайте: «для чего?»
я б хотела поделиться найденной информацией: ( http://inforaduga.ru/36-rak-izlechim-pr ... godno.html)
С каждым годом количество заболевших раком возрастает. Хорошо спланированная война против иммунитета человека становится всё более ожесточенной. Иммунитет ослабляется: продуктами питания, пищевыми добавками, пестицидами и гербицидами, вакцинацией, электромагнитными и микроволновыми технологиями, фармацевтическими препаратами, стрессом современной жизни и т.п.
Иммунная система - ключ к выздоровлению.Дети до двух лет получают около 25 прививок. А ведь в это время иммунитет только формируется! Что отключает иммунитет быстрее всего? Химиотерапия. Добавьте сюда еще радиотерапию. На сегодняшний день - это самые действенные методы по разрушению клеток организма. Самое современное общепризнанное «лечение» онкологии основывается на постулате (постулат - положение, которое, не будучи доказанным, принимается в силу теоретической или практической необходимости за истинное), что раковые клетки будут убиты раньше, чем здоровые клетки пациента. Ядовитые соединения химиотерапии убивают клетки иммунной системы.
Но Кандида то никуда не девается. Обломки иммунной системы не в состоянии держать под контролем клетки Кандиды. Грибок переселяется в другие органы и ткани. Рак расползается по организму. Те, кто вроде бы как выздоровели после хирургического вмешательства и химиотерапии всего навсего получили «бомбу с часовым механизмом». Иммунитет разрушен. Появление рецидивов - дело времени. Другими словами: химиотерапия убивает людей, которых якобы должна лечить. Химиотерапия лечит только от инфекционного заболевания, передающегося половым путем и называющимся - жизнь.
Для того, чтобы излечиться от рака, надо укрепить иммунитет, а не ослабить его. Когда Симончини понял, что рак имеет грибковую природу, он начал искать эффективный фунгицид. Но тогда же ему стало ясно, что противогрибковые препараты не работают. Кандида быстро мутирует и настолько приспосабливается к препарату, что даже начинает им питаться. И осталось только старое, проверенное, дешевое и доступное средство от грибковых - бикарбонат натрия - основной ингридиент пищевой соды.
Почему-то грибок не может адаптироваться к бикарбонату натрия. Пациенты Симончини пьют содовый раствор или бикарбонат натрия вводится непосредственно на опухоль с помощью приспособления, напоминающего эндоскоп (длинная трубка, которую используют для просматривания внутренних органов).
В 1983 году Симончини лечил одного итальянца по имени Геннаро Сангермано, которому врачи предрекали смерть через несколько месяцев от рака легких. Через непродолжительное время этот человек полностью вылечился. Рак исчез. Окрыленный успехом и с другими пациентами, наивный Симончини представил свои данные итальянскому министерству здравоохранения, надеясь, что они начнут клинические исследования и проверят как работает его метод. Но, итальянский медицинский истеблишмент не рассмотрел его исследования, и лишил его медицинской лицензии за лечение пациентов лекарствами, которые не были одобрены. Масс-медиа начали кампанию против него, высмеивая его лично и обливая грязью его метод. И скоро попал на три года в тюрьму за то, что якобы «убивал своих пациентов». Медицинский истеблишмент заявил, что метод лечения онкологических заболеваний с помощью бикарбоната натрия является «бредовым». Это в то время, когда миллионы пациентов умирают мучительной смертью от «проверенной» и «безопасной» химиотерапии, медики продолжают запрещать лечение бикарбонатом натрия.
Спустя время он продолжил свою работу. Сейчас о нём знают понаслышке и благодаря интернету. Этот врач лечит даже самые запущенные случаи онкологии простым и дешевым бикарбонатом натрия. В некоторых случаях процедуры длятся месяцами, а в некоторых (например, при раке груди) - всего несколько дней. Часто Симончини просто рассказывает людям, что им надо делать по телефону или по электронной почте. Он даже лично не присутствует при лечении и всё равно результат превосходит все ожидания.
С каждым годом количество заболевших раком возрастает. Хорошо спланированная война против иммунитета человека становится всё более ожесточенной. Иммунитет ослабляется: продуктами питания, пищевыми добавками, пестицидами и гербицидами, вакцинацией, электромагнитными и микроволновыми технологиями, фармацевтическими препаратами, стрессом современной жизни и т.п.
Иммунная система - ключ к выздоровлению.Дети до двух лет получают около 25 прививок. А ведь в это время иммунитет только формируется! Что отключает иммунитет быстрее всего? Химиотерапия. Добавьте сюда еще радиотерапию. На сегодняшний день - это самые действенные методы по разрушению клеток организма. Самое современное общепризнанное «лечение» онкологии основывается на постулате (постулат - положение, которое, не будучи доказанным, принимается в силу теоретической или практической необходимости за истинное), что раковые клетки будут убиты раньше, чем здоровые клетки пациента. Ядовитые соединения химиотерапии убивают клетки иммунной системы.
Но Кандида то никуда не девается. Обломки иммунной системы не в состоянии держать под контролем клетки Кандиды. Грибок переселяется в другие органы и ткани. Рак расползается по организму. Те, кто вроде бы как выздоровели после хирургического вмешательства и химиотерапии всего навсего получили «бомбу с часовым механизмом». Иммунитет разрушен. Появление рецидивов - дело времени. Другими словами: химиотерапия убивает людей, которых якобы должна лечить. Химиотерапия лечит только от инфекционного заболевания, передающегося половым путем и называющимся - жизнь.
Для того, чтобы излечиться от рака, надо укрепить иммунитет, а не ослабить его. Когда Симончини понял, что рак имеет грибковую природу, он начал искать эффективный фунгицид. Но тогда же ему стало ясно, что противогрибковые препараты не работают. Кандида быстро мутирует и настолько приспосабливается к препарату, что даже начинает им питаться. И осталось только старое, проверенное, дешевое и доступное средство от грибковых - бикарбонат натрия - основной ингридиент пищевой соды.
Почему-то грибок не может адаптироваться к бикарбонату натрия. Пациенты Симончини пьют содовый раствор или бикарбонат натрия вводится непосредственно на опухоль с помощью приспособления, напоминающего эндоскоп (длинная трубка, которую используют для просматривания внутренних органов).
В 1983 году Симончини лечил одного итальянца по имени Геннаро Сангермано, которому врачи предрекали смерть через несколько месяцев от рака легких. Через непродолжительное время этот человек полностью вылечился. Рак исчез. Окрыленный успехом и с другими пациентами, наивный Симончини представил свои данные итальянскому министерству здравоохранения, надеясь, что они начнут клинические исследования и проверят как работает его метод. Но, итальянский медицинский истеблишмент не рассмотрел его исследования, и лишил его медицинской лицензии за лечение пациентов лекарствами, которые не были одобрены. Масс-медиа начали кампанию против него, высмеивая его лично и обливая грязью его метод. И скоро попал на три года в тюрьму за то, что якобы «убивал своих пациентов». Медицинский истеблишмент заявил, что метод лечения онкологических заболеваний с помощью бикарбоната натрия является «бредовым». Это в то время, когда миллионы пациентов умирают мучительной смертью от «проверенной» и «безопасной» химиотерапии, медики продолжают запрещать лечение бикарбонатом натрия.
Спустя время он продолжил свою работу. Сейчас о нём знают понаслышке и благодаря интернету. Этот врач лечит даже самые запущенные случаи онкологии простым и дешевым бикарбонатом натрия. В некоторых случаях процедуры длятся месяцами, а в некоторых (например, при раке груди) - всего несколько дней. Часто Симончини просто рассказывает людям, что им надо делать по телефону или по электронной почте. Он даже лично не присутствует при лечении и всё равно результат превосходит все ожидания.
MarvelGa, интересно...
В первый год после диагноза ХМЛ, я тоже искал альтернативные пути лечения рака. Их масса...и интернет кишит статьями подобного рода. Экспериментировал и сам, длительно голодал, пил Тодикам ( керосин+грецкий орех) и т.д. У меня даже был "коллега" из России, на форуме СОДЕЙСТВИЯ его помнят под ником СЕРФЕР, мы с ним активно переписывались. Он пытался вырулить с ХМЛ с помощью методики Порфирия Иванова.
Итог: Я продержался без лечения 6 месяцев и начал принимать химию (Гидреа) он продержался 1.5 года. Гливек нам начали давать примерно одновременно в октябре 2010. Ему Гливек уже не помог...и в июне его не стало...Я, слава Богу вырулил и сейчас имею устойчивый БМО.
Я долго искал и сейчас обращаю внимание на все альтернативные методы,читал не просто интернетовские статьи, а целые труды таких корефеев альтернативной противораковой медицины как Лебедев и т.д. ...все люди которые их придумали или проводят лечение, клятвенно божатся что есть пациенты которые выздоравливают!
Обычно эти методики тоже стоят денег...часто немалых...гарантий никаких...Всегда просил телефоны людей которые победили рак с помощью этих методик...и всегда отказ
Очень часты врачебные ошибки...я сам жил с уверенностью что у меня 2 онкологии пол года. ХМЛ и опухоль почки, причём рак почки видели три врача в разных клиниках разных городов! В итоге хорошая, качественная КТ показала что опухоли НЕТ, просто левая почка аномальная от рождения и имеет два ЧЛС, очень частый в медицине случай.
А мог бы попить какой то соды годика 2 подряд...потом пойти сделать КТ...опухоли нет...и решить что сода его уничтожила?
Я знаю массу людей с ХМЛ которые живут благодаря ИТК (Гливек, Тасигна и т.д.) знаю и тех кто благодаря этим препаратам выздоровел!
Но я не знаю НИ ОДНОГО больного ХМЛ в мире, который бы победил ХМЛ другими методами.
Я буду рад если такие люди есть, и с удовольствием их найду и познакомлюсь! Но пока мы имеем то что имеем!
![Very Happy :D](./images/smilies/icon_biggrin.gif)
В первый год после диагноза ХМЛ, я тоже искал альтернативные пути лечения рака. Их масса...и интернет кишит статьями подобного рода. Экспериментировал и сам, длительно голодал, пил Тодикам ( керосин+грецкий орех) и т.д. У меня даже был "коллега" из России, на форуме СОДЕЙСТВИЯ его помнят под ником СЕРФЕР, мы с ним активно переписывались. Он пытался вырулить с ХМЛ с помощью методики Порфирия Иванова.
Итог: Я продержался без лечения 6 месяцев и начал принимать химию (Гидреа) он продержался 1.5 года. Гливек нам начали давать примерно одновременно в октябре 2010. Ему Гливек уже не помог...и в июне его не стало...Я, слава Богу вырулил и сейчас имею устойчивый БМО.
Я долго искал и сейчас обращаю внимание на все альтернативные методы,читал не просто интернетовские статьи, а целые труды таких корефеев альтернативной противораковой медицины как Лебедев и т.д. ...все люди которые их придумали или проводят лечение, клятвенно божатся что есть пациенты которые выздоравливают!
Обычно эти методики тоже стоят денег...часто немалых...гарантий никаких...Всегда просил телефоны людей которые победили рак с помощью этих методик...и всегда отказ
![Very Happy :D](./images/smilies/icon_biggrin.gif)
Очень часты врачебные ошибки...я сам жил с уверенностью что у меня 2 онкологии пол года. ХМЛ и опухоль почки, причём рак почки видели три врача в разных клиниках разных городов! В итоге хорошая, качественная КТ показала что опухоли НЕТ, просто левая почка аномальная от рождения и имеет два ЧЛС, очень частый в медицине случай.
А мог бы попить какой то соды годика 2 подряд...потом пойти сделать КТ...опухоли нет...и решить что сода его уничтожила?
![Smile :)](./images/smilies/icon_smile.gif)
Я знаю массу людей с ХМЛ которые живут благодаря ИТК (Гливек, Тасигна и т.д.) знаю и тех кто благодаря этим препаратам выздоровел!
Но я не знаю НИ ОДНОГО больного ХМЛ в мире, который бы победил ХМЛ другими методами.
Я буду рад если такие люди есть, и с удовольствием их найду и познакомлюсь! Но пока мы имеем то что имеем!
ivan_2775 писал(а):... Я долго искал и сейчас обращаю внимание на все альтернативные методы,читал не просто интернетовские статьи, а целые труды таких корефеев альтернативной противораковой медицины как Лебедев и т.д. ...все люди которые их придумали или проводят лечение, клятвенно божатся что есть пациенты которые выздоравливают! ...
... Я знаю массу людей с ХМЛ которые живут благодаря ИТК (Гливек, Тасигна и т.д.) знаю и тех кто благодаря этим препаратам выздоровел!
Но я не знаю НИ ОДНОГО больного ХМЛ в мире, который бы победил ХМЛ другими методами.
Я буду рад если такие люди есть, и с удовольствием их найду и познакомлюсь! Но пока мы имеем то что имеем!
Хороший пост, Ваня.
Никто не вправе никого принуждать к тому или иному лечению. Личное дело каждого определять как лечиться. Но, смотрите внимательно. И СОБСТВЕННЫМИ глазами. Ибо Вы в ответе за результаты своего выбора
Вообще-то я хотела обратить внимание не на то что можно вылечится содой (может и можно но не для нашей генной мутации), а что реально мир полон обмана:химия даже в малых дозах для ХМЛ-щиков реально вредна и это не секрет, в моем случаи гидрия ускорила прогрессию заболевания, не смотря на то , что лейкоциты можно было держать в норме. Врачи хитрые - они многое замалчивают, я заметила - им реально выгодно что б люди покупали дорогие препараты, лечились. Врачи говорят нам - можете есть все что угодно - но на самом деле еда на 70% влияет на течение ХМЛ , да может и на любое онко-заболевание тоже. В реалии препаратов лечащих ХМЛ намного больше помимо ряда тех которые мы уже знаем и обсуждали, наверное в раза 2-3 это точно. Никто мне не говорил, что на гливеке совсем жизнь другая, я узнала это на своем опыте и препарат реально чудо, он жизнь превращает в ту какой она была далеко до болезни - я как заново родилась в этот мир. Правда есть и побочные эффекты, но они ничто по сравнению с преимуществами.
![Изображение](http://s2.uploads.ru/fbPdw.jpg)
После постановки диагноза - ХМЛ человек испытывает ШОК...второй ШОК пациент испытывает после того как узнаёт "ЦЕНУ СВОЕЙ ЖИЗНИ".
Благодаря активной участнице форума MarvelGa, мы имеем возможность ознакомиться с коллективным мнение ведущих мировых гематологов по поводу цены на ИТК.
Стоимость лекарств для лечение ХМЛ является отражением неприемлемо высоких цен на онкопрепараты: точка зрение экспертов в области ХМЛ.
Аннотация.
Группу из 100 экспертов в области ХМЛ привлекло внимание высокая стоимость онкологических препаратов, особый акцент был сделан на цены, утвержденные для ингибиторов тирозин киназы (ИТК), которые применяются для лечение хронического миелолейкоза. Рассматривались несколько факторов повлиявших на формирование цен и их воздействия на отдельных пациентов, также политику в сфере здравоохранения и необходимость снижения до доступного уровня цены на онкологические лекарства и долгосрочную поддержку в системе здравоохранения.
Доктрина "justum pretium"( от лат.) или «только по цене», призывает к «справедливой стоимости» на товары. Доктрина настаивает, что в взаимосвязи между ценой и стоимостью, по моральной необходимости, цена товара должна соответствовать его стоимости. Существует другая доктрина – доктрина свободной рыночной экономики, где цены формируется по так называемому «рынку медведей» или исходя из того сколько вы готовы заплатить за товар. Которая из доктрин лучше? Можно предположить, если предмет потребление касается непосредственно жизни или здоровья людей, цена его должна выстраиваться исходя из моральных соображений. Например: цены на хлеб во время голода, вакцину против полиомиелита, ивермектин для лечения «речно» слепоты (бесплатно предоставляющий компанией “Merk” и по оценкам спасших зрения 30 млн. физических лиц), а также лечение хронических заболеваний (сердечно-сосудистых, гипертонии, диабета, туберкулеза, рассеянного склероза и т.д.) Когда товары не являются необходимыми для жизни или выживания, уместно будет, если рынок устанавливает приемлемые для себя цены в зависимости от конкуренции, потому что в таком случаи не затрагиваются этические аспекты. Например, цена на картины Пикассо, роскошный круиз, 2-х недельный отдых в Нью-Йорке, автомобиль «Bentlеy, костюм Brionі, и т.д.
Благодаря позитивному сотрудничеству с фармацевтической компанией Pharma, в 2012 году экспертам, специализирующихся на ХМЛ, посчастливилось получить 3 новых препарата утвержденных Управлением контроля качества продуктов и лекарственных средств США (УКПЛ), предназначенных для лечения ХМЛ: бозатиниб, понатиниб, омацетаксин. Они выпущенные в дополнении к трем другим, одобренных в предыдущие года препаратам: иматиниб, дазатиниб, нилотиниб. Эти новые 3 препарата были оценены по астрологическому уровню: понатиниб – 138 000$ за курс лечения на год, омацетаксин – 28 000$ за вводный курс и 14 000$ за основной курс, бозатиниб – 118 000$ на год.
Цены на онкопрепараты недавно обговаривались некоторыми финансовыми аналитиками, также будут подвергаться обсуждению вновь утвержденные препараты. Это Заседание отражает мнение большой группы экспертов в области ХМЛ, которые считаю нынешние цены на ХМЛ-препараты слишком высокими, не жизнеспособствующие, ставящие под угрозу доступность нуждающихся больных в высокоэффективной терапии, а также подрывают национальную систему здравоохранения. Данный вопрос отражает растущие цены на онкопрепараты в целом. Из 12 препаратов утвержденных Управлением контроля качества продуктов и лекарственных средств США (УКПЛ) для лечения различных видов рака, 11 имели цену свыше 100 000$ за годовой курс лечения. За последние десять лет цены на онкопрепараты выросли почти вдвое, в среднем от 5 000-10 000 $ в месяц.
Инновации и открытия должны быть вознаграждены. Фармацевтические компании, которые инвестируют в исследования, разработку и открытие жизненно необходимых лекарств должны получать свою выручку от «здоровых» доходов. Стоимость выведения нового противоракового препарата на рынок, как сообщается, составляет около 1 миллиарда долларов. Наиболее аргументированный показатель, который некоторые независимые эксперты называют за введения нового онкопрепарата на рынок, является сумма от 60 $ до 90 $ млн., и включают в себя (1) ключевые затраты - на разработку нового (успешного) лекарственного средства и тех средств которые не прошли испытание (оказались неэффективными), (2) и вспомогательные расходы – на проведение клинических испытаний обязательных для утверждения препарата, премии, зарплаты, инфраструктуру и рекламу и др. Другими словами, после того как компания продает на миллиард долларов лекарственных средств, последующая выручка становиться прибылью.
Как складывается цены на онкологические лекарственные средства? Из вовлеченных в этот процесс многочисленных факторов, цена чаще всего устанавливается при помощи следующей простой формулы: берется цена на рынке за последний аналог препарата и добавляют от 10-20 % (обычно выше) её стоимости на цену для новой версии лекарственного средства. Подобное произошло с иматинибом, когда его цена в 2001 году составила 2200 $ на месяц (30 табл., 400 мл), потому что базировалась на цене интерферона, который тогда применялся как основной препарат в лечении ХМЛ.
Если цена на лекарство отражает его стоимость, то она должна быть пропорциональна в пользу пациентов из объективных причин, таких как продление выживаемости, влияния на степень сокращения опухоли, или улучшения качества жизни. Но эти причины, в конечном итоге, не влияют на стоимость лекарства для большинства видов рака, потому что противораковые средства предоставляют незначительное преимущество в выживаемости, если такое вообще имеет место. Например, для рака поджелудочной железы средняя выживаемость составляет 6 месяцев, новое лекарство может продлить жизнь на 2 месяца и обходится в 100 000 $ за год лечения, за выживаемость белее 8 месяцев - 67 000 $ или 33 500 $ за каждый дополнительный месяц выживания, что эквивалентно 400 000 $ за каждый дополнительный год жизни. Подобные расчёты могут быть сделаны и для других видов рака, в зависимости от средний ожидаемой выживаемости, прогноза жизни, и следовательно цены на дополнительный год жизни. По этим меркам, цена цетуксимаба была оценена приблизительно в 800 000 $ за выживаемость в последующий год. Во многих странах дополнительный год жизни установлено в пределах стоимости от 50 000 100 000 $. В Англии, Национальный институт здравоохранения и клинических научно-новаторских исследований оценивает год жизни в 30 000 британских фунтов, или приблизительно в 50 000$
Ситуация с лечением ХМЛ отличается. Когда иматиниб был утвержден в 2001 году, его потенциальное преимущество в продление жизни оставалось не изученным. Учитывая, что в период до иматиниб средняя продолжительность жизни составляла приблизительно от 5 до 6 лет, то хотя бы на 50 % продление этого среднего показателя жизни, т.е. приблизительно на 3 года, являлось довольно таки оптимистическим прогнозом. Поэтому, первоначальная цена иматиниба в 2001 году, которая составляла 30 000 $ , возможно, включала в себя стоимость, потраченную на разработку препарата, прогноз ожидаемого выживания и базировалось на цене интерферона, утвержденного коммерческого препарата для лечения ХМЛ, как отправной точки формирования цены. В своей книге, Даниэль Васелла, затрагивая период своего перебивания на посту председателя Совета директоров и Главного исполнительного директора Novartis, повествовала о разработке иматиниба, нравственных приказах и оказываемом давлении онкологов и пациентов, жажду большой прибыли, и решении о цене в мире на иматиниб в среднем 2 200 $ в месяц , или 26 000 $ ежегодно ( 30 000 $ за год в США). Это было рассчитано на выгодную и долгосрочную прибыль.
С численность 30 000 ХМЛ-пациентов в США ( эффект иматиниба на аудиторию ХМЛ было тогда сложно оценить) и полным проникновением на рынок (т.е большинство ХМЛ-пациентов получали иматиниб), годовая выручка от продаж иматиниба в США составила 900 $ миллионов, которые покрыли затраты на разработку лекарства в течении 2-х лет. Доходы в последующие годы действия патента будут приносить щедрую прибыль компании.
Иматиниб и новые Bcr-Abl ингибыторы тирозин киназы (ИТК) стали успешным классом в целенаправленной терапии когда либо разработанной для лечения рака, превышающую все прогнозируемые ожидания выживаемости. При помощи ИТК терапии, годовая смертность от разных причин при заболевании ХМЛ снизилась до 2% против исторического показателя от 10% до 20 % и по оценкам 10-летняя выживаемость увеличилась с 20% до 80 % процентов. Теперь больные ХМЛ живут столько сколько и люди с нормальной продолжительностью жизни, пока они получают соответствующие ИТК и соблюдают режим лечения. Положение пациентов с ХМЛ отличается от положения других пациентов с более стойкими видами рака, и схоже на такие заболевания, которые требуют неактивного медицинского вмешательства как диабет, гипертония и сердечнососудистые болезни, где требуется ежедневная терапия для продления жизни. Приверженцы успешного лечения могут стать «финансовой наживой», вынужденные платить высокую цену ежегодно, что бы остаться в живых.
В Европе и многих развитых странах, всеобщий охват услуг здравоохранения защищает пациентов от страха болезни, в экономическом плане. Не только в США пациенты могут платить в среднем 20 % от стоимости препарата из своего кармана ( приблизительно 20 000 - 30 000 $ ежегодно, или от четверти до трети бюджета средней семьи) и где медицинские болезни и цены на лекарства являются единственной самой частой причиной личных банкротств. В разных странах высокие цены на препараты могут быть самой распространенной причиной плохого соблюдения терапии и отмены лекарственного препарата, а также назначения другого (не ИТК, недорого) вида лечения .
В различных географических регионах цены на онкопрепараты широко вирируются. Это подтверждает мнение, что цена на лекарство выстраивается по геополитической и социально-экономической динамики отдельно взятой страны, и ни как не связана с со стоимостью разработки лекарственного средства. В отличии от практики в других частях мира, в США цены на онкопрепараты баснословно высокие и отражают «свободною рыночною экономику» и понятие, что «никто не может установить цену на человеческую жизнь», а также неспособность правительства и страховые компании вести более активные переговоры о составлении цены на противоопухолевые и другие фармацевтические препараты. Это обуславливает очень высокую стоимость медицинского обслуживания в США, оцениваемого в 2,7 $ триллионов в 2011 году или 18 % от валового внутреннего продукта США, по сравнению с 6% до 9% в Европе. Все эти факторы увеличивают расходы и не добавляют очевидной пользы для пациентов США. На противоположной стороне с более скромными ценами – Ближний Восток, Африка, Латинская Америка и другие развивающиеся страны, в которых лишь малая доля пациентов может позволить себе, как лично, так и при помощи государственно помощи получить доступ к препаратам для лечения ХМЛ. Во многих развивающихся странах, правительства которые не могут позволить финансирование таких (ИТК) препаратов из бюджета, эксперты в области ХМЛ отстаивают вариант трансплантации стволовых клеток, так как это стоит в среднем от 30 000 $ до 80 000 $ и является единоразовой затратой. Это может причинить вред пациентам, потому что только части из них может подойти данная процедура (а для остальных возможны случаи ранний смерти и пожизненных осложнений), меньшая часть не является достаточно богатыми для личной оплаты всей стоимости препарата, и большинство лечатся с перерывами или не принимать терапию совсем. Последствие этих финансовых трудностей на долгосрочное выживание пациентов с ХМЛ в национальных исследованиях остаются неизвестны.
Таблица 1
Ежегодные оценки цен лекарственных средств одобренных для лечения ХМЛ по регионам .
![Изображение](http://s4.uploads.ru/VSNOo.jpg)
Последний раз редактировалось ivan_2775 Пн 03 фев 2014 12:39, всего редактировалось 1 раз.
Продолжение предыдущей темы:
Иматиниб был разработан в качестве «жеста доброй воли» Новартисом и стал лидером продаж с годовым доходом приблизительно 4,7 $ млрд в 2012 году. Будучи одним из самых успешных лекарств в целевой терапии рака, иматиниб, возможно задал темп роста на стоимость других онкопрепаратов. Первоначально, когда иматиниб был выпущен на рынок в 2001, цена его составляла около 30 000 $ за год, в 2012 его цена повысилась до 92 000 $ за год, несмотря на факт, что (1) все затраты на исследования были учтены в первоначальной предложенной цене, (2) новые показания были разработаны и утверждены Управлением контроля качества продуктов и лекарственных средств США (УКПЛ), (3) распространенность ХМЛ и население, продолжающие принимать иматиниб резко возросли. Это привело к многочисленным призывам пациентов и их сторонников снизить цены на иматиниб, но оказалось безрезультатным до сих пор.
Чем определятся морально оправданная «справедливая цена» на онкопрепараты? Умеренная цена на лекарства должна поддерживать «здоровою» прибыль фармацевтической компании, а не рассматриваться как «спекуляция» (получения прибыли за счет неэтичных методов, таких как повышения цен на продовольственные товары после стихийных бедствий). Хилнер и Смит предложили этот термин, «спекуляция», применять к тенденции высоких цен на лекарство, когда опасные для жизни заболевания становятся катастрофой. Надежды на то, что принципы свободной рыночной экономики и рыночной конкуренции установят цены на онкологические препараты на более низком уровне, не исполнились. Все 5 ИТК, утвержденные для лечения ХМЛ, имеют годовой ценовой диапазон от 92 000 $ -138 000 $ в США, а в Европе этот диапазон в два раза меньше, благодаря сделки правительства о покупке препарата по оптовым ценам
( таблица 1). Новая отрасль экономики называемая «теория игр», детально описывает, как при помощи сговора можно тайно удерживать высокие цены на протяжении долгого периода времени, и несмотря на конкуренцию рынка, представлять из себя, таким образом, одну из форм «коллективной монополии». Интересно, что в Южной Кореи, где также существует рыночная конкуренция, годовой диапазон цен на ИТК составляет от 21 000$ до 28 000$, главным образом по причине утверждения органами здравоохранения Кореи radotinib ( ИТК, годовая цена составляет 21 500 $ ) - местного открытия и разработки.
Изначально, дата истечения срока действия патента на иматиниб была установлена на 28.03.2013 в США, но позже была продлена Патентным ведомством США до января 2015 года. Сроки действия патента могут быть различными в разных странах/регионах. Два года являются слишком большим сроком для пациентов больных ХМЛ, численность которых сегодня оценивают в мире приблизительно от 1,2 млн. до 1,5 млн. человек. Основываясь на продажах, подсчитано, что приблизительно от 235 000 до 250 000 пациентов (меньше 20 % - 25 %) получают иматиниб. Программы поддержки, такие как Программа международной помощи обеспечения пациентов Гливеком, совместными усилиями Новартиса и The Max foundation, предоставили доступ к Гливеку приблизительно 60 000 нуждающихся в лечении, преимущественно от 30 000 – 40 000 составили пациенты, болеющие ХМЛ (Программа международной помощи обеспечения пациентов Гливеком, снабжает препаратом до 1-3 % мирового населения страдающего от ХМЛ). Таким образом, распространение лечения ИТК больных ХМЛ возможно составляет приблизительно от 25% до 30 % в мировом масштабе. Когда степень обеспечения лекарством и соблюдение всех требований высокие, (как в независимых исследовательских институтах, в кооперативных исследовательских группах, и в Швеции), по оценкам, 10-ти летняя выживаемость составляет больше 80%. Когда распространения ИТК может быть ниже, исход может стать хужим. В США около 10% больных не принимают назначенные препараты, в основном из-за их дороговизны. Тенденция выживания при заболевании ХМЛ в США показывает улучшения начиная с 2001 года, однако по оценкам, 5-летняя выживаемость по-прежнему составляет около 60 %, т.к. в США по сравнению с Швецией уровень обеспечения ИТК более низкий. Высокая стоимость ХМЛ - препаратов блокируют доступ пациентов к жизненно необходимым лекарствам. Снижения цен на ИТК повысит их распространенность, увеличит соблюдение и приверженность к терапии, расширить популяцию ХМЛ-пациентов, которые живут дольше и продолжают принимать ИТК и (как ни парадоксально) увеличит доходы фармацевтических компаний от продаж ИТК.
Ранее ведение дженериков, по оценкам, сохранит бюджету министерству здравоохранения США около 1,1 $ триллиона в течении 10 лет. В использовании цены на лекарство, компании могут прибегать к стратегии «Оплаты за отсрочку», которая задерживает выпуск дженериков на рынок. Договоренности, когда фармацевтические компании платят компаниям, выпускающие дженерики, за удерживания выхода их продукции, является прибыльным для обеих компаний. Закон Хэтча—Ваксмана обеспечивает 6-ти месячный эксклюзив на рынке для первого фирменного варианта препарата, одобренного Управлением контроля качества продуктов и лекарственных средств США (УКПЛ). Цель акта – стимулировать быстрый запуск недорогих дженериков и снизить расходы на здравоохранения. Другие дженерики могут быть реализованы позже. Запуская собственные дженерики (так называемые «авторизованные дженерики») по низким ценам, фирменные фармацевтические компании уменьшают прибыль компаниям, выпускающие дженерики, что ведет к задержки доступа дженериков и снижает конкуренцию. Препятствия выхода дженериков ИТК по причинам «Оплаты за отсрочку» или «авторизованных дженериков», наносят вред ХМЛ –пациентам и таких подходов надо избегать любой ценой.
Как врачи, мы придерживаемся клятвы Гиппократа “Primum no nocere” – прежде всего, не навреди. Мы считаем, не жизнеспособствующие цены на препараты для лечения ХМЛ и других видов рака могут наносить вред пациентам. Отстаивание политики снижения цен на лекарства является необходимостью для сохранения жизни пациентов, которые не могут их себе позволить. Цены на онкопрепараты и другие лекарственные средства включают в себя комплекс социальных и политических вопросов, которые (1) требуют немедленного внимания и (2) должны учитывать множество факторов и вовлекать широкий электорат, включая Управление контроля качества продуктов и лекарственных средств США (УКПЛ) и правительственные регуляторы; изменения законодательства; патентные законы; международные органы регулирование; офисы защити потребителей, препятствия создаваемые юристами и контрактно- исследовательскими организациями, которые увеличивают стоимость клинических исследований, группы самопомощи; чрезмерное регулирования и бюрократию; выгоду врачей и больниц/аптек; страховые компании, фармацевтические компании и т.д.
Мы предлагаем начать диалог путем организации регулярных встреч с участием всех заинтересованных сторон, для устранения причин высоких цен на онкопрепараты и решения вопроса по их снижению. Мы считаем, что для заболевания ХМЛ и других видов рака, цены на препараты должны отражать объективную меру прибыли, но и также не должны превышать значений, наносящий ущерб нашим пациентам и обществу.
Авторство
Вклад: Все авторы в равной степени способствовали созданию этой рукописи.
Обратная связь: Hagop Kantarjian, Leukemia Department, M. D. Anderson Cancer Center, 1400 Holcombe Blvd, Box 428, Houston, TX 77030; e-mail: hkantarj@mdanderson.org.
Приложение
Эксперты в ХМЛ сгруппированные по регионам ниже
Северная Америка
Camille Abboud; Ellin Berman; Adam Cohen; Jorge Cortes; Daniel DeAngelo; Michael Deininger; Steven Devine; Brian Druker; Amir Fathi; Elias Jabbour; Madan Jagasia; Hagop Kantarjian; Jean Khoury; Pierre Laneuville; Richard Larson; Jeffrey Lipton; Joseph O. Moore; Tariq Mughal; Susan O’Brien; Javier Pinilla-Ibarz; Alfonso Quintas-Cardama; Jerald Radich; Vishnu Reddy; Charles Schiffer; Neil Shah; Paul Shami; Richard T. Silver; David Snyder; Richard Stone; Moshe Talpaz; Ayalew Tefferi; Richard A. Van Etten; Meir Wetzler.
Европа и Россия
Elisabetta Abruzzese; Jane Apperley; Massimo Breccia; Jenny Byrne; Francisco Cervantes; Ekaterina Chelysheva; R. E. Clark; Hugues de Lavallade; Iryna Dyagil; Carlo Gambacorti-Passerini; John Goldman; Ibrahim Haznedaroglu; Henrik Hjorth-Hansen; Tessa Holyoake; Brian Huntly; Philipp le Coutre; Elza Lomaia; Francois-Xavier Mahon; David Marin-Costa; Giovanni Martinelli; Jiri Mayer; Dragana Milojkovic; Eduardo Olavarria; Kimmo Porkka; Johan Richter; Philippe Rousselot; Giuseppe Saglio; Guray Saydam; Jesper Stentoft; Anna Turkina; Paolo Vigneri; Andrey Zaritskey.
Латинская Америка
Alvaro Aguayo; Manuel Ayala; Israel Bendit; Raquel Maria Bengio; Carlos Best; Eduardo Bullorsky; Eduardo Cervera; Carmino DeSouza; Ernesto Fanilla; David Gomez-Almaguer; Nelson Hamerschlak; Jose Lopez; Alicia Magarinos; Luis Meillon; Jorge Milone; Beatriz Moiraghi; Ricardo Pasquini; Carolina Pavlovsky; Guillermo J. Ruiz-Arguelles; Nelson Spector.
Австралия и Азия
Christopher Arthur; Peter Browett; Andrew Grigg; Jianda Hu; Xiao-jun Huang; Tim Hughes; Qian Jiang; Saengsuree Jootar; Dong-Wook Kim; Hemant Malhotra; Pankaj Malhotra; Itaru Matsumura; Junia Melo; Kazunori Ohnishi; Ryuzo Ohno; Tapan Saikia; Anthony P. Schwarer; Naoto Takahashi; Constantine Tam; Tetsuzo Tauchi; Kensuke Usuki; Jianxiang Wang.
Ближний Восток и Африка
Fawzi Abdel-Rahman; Mahmoud Deeb Saeed Aljurf; Ali Bazarbachi; Dina Ben Yehuda; Naeem Chaudhri; Muheez Durosinmi; Hossam Kamel; Vernon Louw; Bassam Francis Matti; Arnon Nagler; Pia Raanani; Ziad Salem.
Примечание
Американское общество гематологов, март 2013 г.
Оригинал статьи:
http://bloodjournal.hematologylibrary.o ... /4439.full
Иматиниб был разработан в качестве «жеста доброй воли» Новартисом и стал лидером продаж с годовым доходом приблизительно 4,7 $ млрд в 2012 году. Будучи одним из самых успешных лекарств в целевой терапии рака, иматиниб, возможно задал темп роста на стоимость других онкопрепаратов. Первоначально, когда иматиниб был выпущен на рынок в 2001, цена его составляла около 30 000 $ за год, в 2012 его цена повысилась до 92 000 $ за год, несмотря на факт, что (1) все затраты на исследования были учтены в первоначальной предложенной цене, (2) новые показания были разработаны и утверждены Управлением контроля качества продуктов и лекарственных средств США (УКПЛ), (3) распространенность ХМЛ и население, продолжающие принимать иматиниб резко возросли. Это привело к многочисленным призывам пациентов и их сторонников снизить цены на иматиниб, но оказалось безрезультатным до сих пор.
Чем определятся морально оправданная «справедливая цена» на онкопрепараты? Умеренная цена на лекарства должна поддерживать «здоровою» прибыль фармацевтической компании, а не рассматриваться как «спекуляция» (получения прибыли за счет неэтичных методов, таких как повышения цен на продовольственные товары после стихийных бедствий). Хилнер и Смит предложили этот термин, «спекуляция», применять к тенденции высоких цен на лекарство, когда опасные для жизни заболевания становятся катастрофой. Надежды на то, что принципы свободной рыночной экономики и рыночной конкуренции установят цены на онкологические препараты на более низком уровне, не исполнились. Все 5 ИТК, утвержденные для лечения ХМЛ, имеют годовой ценовой диапазон от 92 000 $ -138 000 $ в США, а в Европе этот диапазон в два раза меньше, благодаря сделки правительства о покупке препарата по оптовым ценам
( таблица 1). Новая отрасль экономики называемая «теория игр», детально описывает, как при помощи сговора можно тайно удерживать высокие цены на протяжении долгого периода времени, и несмотря на конкуренцию рынка, представлять из себя, таким образом, одну из форм «коллективной монополии». Интересно, что в Южной Кореи, где также существует рыночная конкуренция, годовой диапазон цен на ИТК составляет от 21 000$ до 28 000$, главным образом по причине утверждения органами здравоохранения Кореи radotinib ( ИТК, годовая цена составляет 21 500 $ ) - местного открытия и разработки.
Изначально, дата истечения срока действия патента на иматиниб была установлена на 28.03.2013 в США, но позже была продлена Патентным ведомством США до января 2015 года. Сроки действия патента могут быть различными в разных странах/регионах. Два года являются слишком большим сроком для пациентов больных ХМЛ, численность которых сегодня оценивают в мире приблизительно от 1,2 млн. до 1,5 млн. человек. Основываясь на продажах, подсчитано, что приблизительно от 235 000 до 250 000 пациентов (меньше 20 % - 25 %) получают иматиниб. Программы поддержки, такие как Программа международной помощи обеспечения пациентов Гливеком, совместными усилиями Новартиса и The Max foundation, предоставили доступ к Гливеку приблизительно 60 000 нуждающихся в лечении, преимущественно от 30 000 – 40 000 составили пациенты, болеющие ХМЛ (Программа международной помощи обеспечения пациентов Гливеком, снабжает препаратом до 1-3 % мирового населения страдающего от ХМЛ). Таким образом, распространение лечения ИТК больных ХМЛ возможно составляет приблизительно от 25% до 30 % в мировом масштабе. Когда степень обеспечения лекарством и соблюдение всех требований высокие, (как в независимых исследовательских институтах, в кооперативных исследовательских группах, и в Швеции), по оценкам, 10-ти летняя выживаемость составляет больше 80%. Когда распространения ИТК может быть ниже, исход может стать хужим. В США около 10% больных не принимают назначенные препараты, в основном из-за их дороговизны. Тенденция выживания при заболевании ХМЛ в США показывает улучшения начиная с 2001 года, однако по оценкам, 5-летняя выживаемость по-прежнему составляет около 60 %, т.к. в США по сравнению с Швецией уровень обеспечения ИТК более низкий. Высокая стоимость ХМЛ - препаратов блокируют доступ пациентов к жизненно необходимым лекарствам. Снижения цен на ИТК повысит их распространенность, увеличит соблюдение и приверженность к терапии, расширить популяцию ХМЛ-пациентов, которые живут дольше и продолжают принимать ИТК и (как ни парадоксально) увеличит доходы фармацевтических компаний от продаж ИТК.
Ранее ведение дженериков, по оценкам, сохранит бюджету министерству здравоохранения США около 1,1 $ триллиона в течении 10 лет. В использовании цены на лекарство, компании могут прибегать к стратегии «Оплаты за отсрочку», которая задерживает выпуск дженериков на рынок. Договоренности, когда фармацевтические компании платят компаниям, выпускающие дженерики, за удерживания выхода их продукции, является прибыльным для обеих компаний. Закон Хэтча—Ваксмана обеспечивает 6-ти месячный эксклюзив на рынке для первого фирменного варианта препарата, одобренного Управлением контроля качества продуктов и лекарственных средств США (УКПЛ). Цель акта – стимулировать быстрый запуск недорогих дженериков и снизить расходы на здравоохранения. Другие дженерики могут быть реализованы позже. Запуская собственные дженерики (так называемые «авторизованные дженерики») по низким ценам, фирменные фармацевтические компании уменьшают прибыль компаниям, выпускающие дженерики, что ведет к задержки доступа дженериков и снижает конкуренцию. Препятствия выхода дженериков ИТК по причинам «Оплаты за отсрочку» или «авторизованных дженериков», наносят вред ХМЛ –пациентам и таких подходов надо избегать любой ценой.
Как врачи, мы придерживаемся клятвы Гиппократа “Primum no nocere” – прежде всего, не навреди. Мы считаем, не жизнеспособствующие цены на препараты для лечения ХМЛ и других видов рака могут наносить вред пациентам. Отстаивание политики снижения цен на лекарства является необходимостью для сохранения жизни пациентов, которые не могут их себе позволить. Цены на онкопрепараты и другие лекарственные средства включают в себя комплекс социальных и политических вопросов, которые (1) требуют немедленного внимания и (2) должны учитывать множество факторов и вовлекать широкий электорат, включая Управление контроля качества продуктов и лекарственных средств США (УКПЛ) и правительственные регуляторы; изменения законодательства; патентные законы; международные органы регулирование; офисы защити потребителей, препятствия создаваемые юристами и контрактно- исследовательскими организациями, которые увеличивают стоимость клинических исследований, группы самопомощи; чрезмерное регулирования и бюрократию; выгоду врачей и больниц/аптек; страховые компании, фармацевтические компании и т.д.
Мы предлагаем начать диалог путем организации регулярных встреч с участием всех заинтересованных сторон, для устранения причин высоких цен на онкопрепараты и решения вопроса по их снижению. Мы считаем, что для заболевания ХМЛ и других видов рака, цены на препараты должны отражать объективную меру прибыли, но и также не должны превышать значений, наносящий ущерб нашим пациентам и обществу.
Авторство
Вклад: Все авторы в равной степени способствовали созданию этой рукописи.
Обратная связь: Hagop Kantarjian, Leukemia Department, M. D. Anderson Cancer Center, 1400 Holcombe Blvd, Box 428, Houston, TX 77030; e-mail: hkantarj@mdanderson.org.
Приложение
Эксперты в ХМЛ сгруппированные по регионам ниже
Северная Америка
Camille Abboud; Ellin Berman; Adam Cohen; Jorge Cortes; Daniel DeAngelo; Michael Deininger; Steven Devine; Brian Druker; Amir Fathi; Elias Jabbour; Madan Jagasia; Hagop Kantarjian; Jean Khoury; Pierre Laneuville; Richard Larson; Jeffrey Lipton; Joseph O. Moore; Tariq Mughal; Susan O’Brien; Javier Pinilla-Ibarz; Alfonso Quintas-Cardama; Jerald Radich; Vishnu Reddy; Charles Schiffer; Neil Shah; Paul Shami; Richard T. Silver; David Snyder; Richard Stone; Moshe Talpaz; Ayalew Tefferi; Richard A. Van Etten; Meir Wetzler.
Европа и Россия
Elisabetta Abruzzese; Jane Apperley; Massimo Breccia; Jenny Byrne; Francisco Cervantes; Ekaterina Chelysheva; R. E. Clark; Hugues de Lavallade; Iryna Dyagil; Carlo Gambacorti-Passerini; John Goldman; Ibrahim Haznedaroglu; Henrik Hjorth-Hansen; Tessa Holyoake; Brian Huntly; Philipp le Coutre; Elza Lomaia; Francois-Xavier Mahon; David Marin-Costa; Giovanni Martinelli; Jiri Mayer; Dragana Milojkovic; Eduardo Olavarria; Kimmo Porkka; Johan Richter; Philippe Rousselot; Giuseppe Saglio; Guray Saydam; Jesper Stentoft; Anna Turkina; Paolo Vigneri; Andrey Zaritskey.
Латинская Америка
Alvaro Aguayo; Manuel Ayala; Israel Bendit; Raquel Maria Bengio; Carlos Best; Eduardo Bullorsky; Eduardo Cervera; Carmino DeSouza; Ernesto Fanilla; David Gomez-Almaguer; Nelson Hamerschlak; Jose Lopez; Alicia Magarinos; Luis Meillon; Jorge Milone; Beatriz Moiraghi; Ricardo Pasquini; Carolina Pavlovsky; Guillermo J. Ruiz-Arguelles; Nelson Spector.
Австралия и Азия
Christopher Arthur; Peter Browett; Andrew Grigg; Jianda Hu; Xiao-jun Huang; Tim Hughes; Qian Jiang; Saengsuree Jootar; Dong-Wook Kim; Hemant Malhotra; Pankaj Malhotra; Itaru Matsumura; Junia Melo; Kazunori Ohnishi; Ryuzo Ohno; Tapan Saikia; Anthony P. Schwarer; Naoto Takahashi; Constantine Tam; Tetsuzo Tauchi; Kensuke Usuki; Jianxiang Wang.
Ближний Восток и Африка
Fawzi Abdel-Rahman; Mahmoud Deeb Saeed Aljurf; Ali Bazarbachi; Dina Ben Yehuda; Naeem Chaudhri; Muheez Durosinmi; Hossam Kamel; Vernon Louw; Bassam Francis Matti; Arnon Nagler; Pia Raanani; Ziad Salem.
Примечание
Американское общество гематологов, март 2013 г.
Оригинал статьи:
http://bloodjournal.hematologylibrary.o ... /4439.full
Продолжение предыдущей темы:
Комментарии статьи в "Blood Journal" от Фонда Макса (The MAX Foundation) и президента Novartis Oncology.
MAX призывает к расширенному диалогу мирового сообщества для решения проблем доступности ИТК.
Pat Garcia-Gonzalez, Executive Director The MAX Foundation
May 9, 2013
Я хотел бы поблагодарить авторов статьи опубликованной в «Blood Journal» 25 апреля 2013 года под названием «Стоимость лекарств для лечение ХМЛ является отражением неприемлемо высоких цен на онкопрепараты: точка зрение экспертов в области ХМЛ» за проявленную приверженность к благополучию своих пациентов и непосредственную поддержку.
В статье авторы обращают внимание на высокую, более чем 100 $ тис., стоимость годового лечения наиболее целенаправленной терапии. Имея это ввиду, мы поддерживаем призыв к диалогу, мы должны работать вместе и несомненно фармацевтическая индустрия должна быть частью обсуждения. Однако, по моему убеждению, если мы не сможем смотреть далеко за приделы доступности лечения - можем не достичь поставленных нами целей в помощи пациентам уже сегодня. Я предлагаю поднять разговор о доступности лечения со всей его сложностью и ролью ценообразования в более широком контексте.
Авторы справедливо утверждают, что исходя из коэффициента заболеваемости, численность больных ХМЛ должна насчитываться намного больше, чем тех, кто уже принимает лечение на сегодняшний день по всему миру. Благодаря нашему опыту управлением программами предоставления лечения, мы знаем, что даже когда стоимость лекарственно средства равна нулю (в случаи для таких целевых проектов как благотворительное пожертвование Новартисом Гливека в рамках международной программы помощи пациентам), многие больные не имеют возможности получать лечение через отсутствия доступа к диагностики заболевания, разного рода социальных проблем, централизации лечения, и ряда других причин.
В частности в США, пациенты не имеют поддержки единой системы здравоохранения, которая смягчала бы поставленный диагноз небольшой стоимостью отдельных препаратов. В июле прошлого года, у меня оказалась возможность провести один день в одном из ведущих медицинских центров страны и сопровождать гематологов, которые проводили свои периодичные мед. осмотры пациентов. В одной из палат лежала 30-я женщина с диагнозом Острая лейкемия, для нее пересадка костного мозга была единственным шансом на выздоровления. Но вместо пересадки ее лечили химиотерапией. Когда я задал вопрос почему, мне ответили, что она не застрахована и таким образом нет возможности произвести пересадку костного мозга. Эта история характеризует уязвимость пациентов США перед стоимостью лечения, страховыми выплатами работодателей, страховым уровнем доплаты и политикой ценообразования.
Проблемы глобальных систем здравоохранения выходят далеко за рамки ценообразования на лекарственные средства. Какой реальный доступ к лечению имеют больные раком в США и других странах? Какие системы поддержки в этих местах? Какие из систем поддержки досягают свою целевую аудиторию, а какие должны быть усилены? Каково влияния текущих программ доплаты, программ доступа, и обучение о доступности лечения организациями поддержки пациентов? Какие другие элементы влияют на оптимизацию лечения, такие как возможность произвести мониторинг заболевания и доступная стоимость обследования? Сколько стран не имеют оборудования для диагностики ХМЛ и других видов рака? Все эти вопросы необходимо учитывать. Оптимально, мы должны быть в состоянии сопоставлять цену и доступность, и ожидать, что каждое новое лекарственное средство поступаемое на рынок будет сопровождаться глобальной стратегией его доступности.
Как международная организация, ориентированная на улучшении жизни людей живущих с раком, мы тесно сотрудничаем с высококвалифицированными специалистами, пациентами, промышленностью и правительствами, и рассматриваем это как возможность и стремление создать платформу для переговоров, где мировые лидеры могу собраться вместе для решения общих вопросов.
Herve J Hoppenot, President
Novartis Oncology
April 26, 2013
Как признают авторы статьи, наши инновации в ХМЛ изменили ход течения заболевания. Пятилетняя выживаемость до Гливека (Иматиниб) и Тасигны (Нилотиниб) составляла только 30 %. Сегодня 9 из 10 больных ХМЛ имеют нормальную продолжительность жизни и живут активно. Проводимые исследования показали, Гливек обеспечивает благоприятный исход и в 5 других редких заболеваниях, в том числе одна из наиболее продолжительных выживаемостей наблюдается у пациентов с GIST опухолью (гастроинтестинальная стромальная опухоль желудка).
Доступность к нашим жизненно необходимым лекарственным средствам является фундаментальным в нашей работе. Мы сотрудничаем с разными системами здравоохранения, предоставляем приемлемые цены и программы доступа к лечению пациентам, где учитываются различия внутри каждой из этих систем. Наши программы доступа к лечению пациентов с ХМЛ – исключительные. Ежегодно в США уже в течении 5 лет мы бесплатно поставляем Гливек и Тасигну 5 000 незастрахованых или застрахованных на недостаточную сумму пациентам. Каждый год во всем мире одна треть Гливека предоставляется бесплатно и охватывает более чем 50 000 пациентов больше чем в 80 странах мира с низким уровнем доходов.
Как ведущая фармацевтическая компания, мы берем на себя риски в исследовании и разработке, необходимые для дальнейшего предоставления инноваций на рынке. Мы смотрим далеко вперед в будущее ХМЛ и наше виденье такового – в будущем будут средства лечения. Недавно мы начали проводить крупномасштабную программу клинических исследований, что бы оценить возможность некоторых ХМЛ – пациентов, принимающие Тасигну (Нилотиниб), жить без ежедневного приёма препарата и оставаться в стадии ремиссии.
В это волнующее время исследований рака, мы по-прежнему привержены тесной работы с ХМЛ –сообществом для улучшения жизни пациентов. Мы осознаем, что добиться устойчивости в системе здравоохранения является сложной задачей, и мы рады возможности участвовать в диалоге.
Оригинал:
http://bloodjournal.hematologylibrary.o ... 4439/reply
Комментарии статьи в "Blood Journal" от Фонда Макса (The MAX Foundation) и президента Novartis Oncology.
MAX призывает к расширенному диалогу мирового сообщества для решения проблем доступности ИТК.
Pat Garcia-Gonzalez, Executive Director The MAX Foundation
May 9, 2013
Я хотел бы поблагодарить авторов статьи опубликованной в «Blood Journal» 25 апреля 2013 года под названием «Стоимость лекарств для лечение ХМЛ является отражением неприемлемо высоких цен на онкопрепараты: точка зрение экспертов в области ХМЛ» за проявленную приверженность к благополучию своих пациентов и непосредственную поддержку.
В статье авторы обращают внимание на высокую, более чем 100 $ тис., стоимость годового лечения наиболее целенаправленной терапии. Имея это ввиду, мы поддерживаем призыв к диалогу, мы должны работать вместе и несомненно фармацевтическая индустрия должна быть частью обсуждения. Однако, по моему убеждению, если мы не сможем смотреть далеко за приделы доступности лечения - можем не достичь поставленных нами целей в помощи пациентам уже сегодня. Я предлагаю поднять разговор о доступности лечения со всей его сложностью и ролью ценообразования в более широком контексте.
Авторы справедливо утверждают, что исходя из коэффициента заболеваемости, численность больных ХМЛ должна насчитываться намного больше, чем тех, кто уже принимает лечение на сегодняшний день по всему миру. Благодаря нашему опыту управлением программами предоставления лечения, мы знаем, что даже когда стоимость лекарственно средства равна нулю (в случаи для таких целевых проектов как благотворительное пожертвование Новартисом Гливека в рамках международной программы помощи пациентам), многие больные не имеют возможности получать лечение через отсутствия доступа к диагностики заболевания, разного рода социальных проблем, централизации лечения, и ряда других причин.
В частности в США, пациенты не имеют поддержки единой системы здравоохранения, которая смягчала бы поставленный диагноз небольшой стоимостью отдельных препаратов. В июле прошлого года, у меня оказалась возможность провести один день в одном из ведущих медицинских центров страны и сопровождать гематологов, которые проводили свои периодичные мед. осмотры пациентов. В одной из палат лежала 30-я женщина с диагнозом Острая лейкемия, для нее пересадка костного мозга была единственным шансом на выздоровления. Но вместо пересадки ее лечили химиотерапией. Когда я задал вопрос почему, мне ответили, что она не застрахована и таким образом нет возможности произвести пересадку костного мозга. Эта история характеризует уязвимость пациентов США перед стоимостью лечения, страховыми выплатами работодателей, страховым уровнем доплаты и политикой ценообразования.
Проблемы глобальных систем здравоохранения выходят далеко за рамки ценообразования на лекарственные средства. Какой реальный доступ к лечению имеют больные раком в США и других странах? Какие системы поддержки в этих местах? Какие из систем поддержки досягают свою целевую аудиторию, а какие должны быть усилены? Каково влияния текущих программ доплаты, программ доступа, и обучение о доступности лечения организациями поддержки пациентов? Какие другие элементы влияют на оптимизацию лечения, такие как возможность произвести мониторинг заболевания и доступная стоимость обследования? Сколько стран не имеют оборудования для диагностики ХМЛ и других видов рака? Все эти вопросы необходимо учитывать. Оптимально, мы должны быть в состоянии сопоставлять цену и доступность, и ожидать, что каждое новое лекарственное средство поступаемое на рынок будет сопровождаться глобальной стратегией его доступности.
Как международная организация, ориентированная на улучшении жизни людей живущих с раком, мы тесно сотрудничаем с высококвалифицированными специалистами, пациентами, промышленностью и правительствами, и рассматриваем это как возможность и стремление создать платформу для переговоров, где мировые лидеры могу собраться вместе для решения общих вопросов.
Herve J Hoppenot, President
Novartis Oncology
April 26, 2013
Как признают авторы статьи, наши инновации в ХМЛ изменили ход течения заболевания. Пятилетняя выживаемость до Гливека (Иматиниб) и Тасигны (Нилотиниб) составляла только 30 %. Сегодня 9 из 10 больных ХМЛ имеют нормальную продолжительность жизни и живут активно. Проводимые исследования показали, Гливек обеспечивает благоприятный исход и в 5 других редких заболеваниях, в том числе одна из наиболее продолжительных выживаемостей наблюдается у пациентов с GIST опухолью (гастроинтестинальная стромальная опухоль желудка).
Доступность к нашим жизненно необходимым лекарственным средствам является фундаментальным в нашей работе. Мы сотрудничаем с разными системами здравоохранения, предоставляем приемлемые цены и программы доступа к лечению пациентам, где учитываются различия внутри каждой из этих систем. Наши программы доступа к лечению пациентов с ХМЛ – исключительные. Ежегодно в США уже в течении 5 лет мы бесплатно поставляем Гливек и Тасигну 5 000 незастрахованых или застрахованных на недостаточную сумму пациентам. Каждый год во всем мире одна треть Гливека предоставляется бесплатно и охватывает более чем 50 000 пациентов больше чем в 80 странах мира с низким уровнем доходов.
Как ведущая фармацевтическая компания, мы берем на себя риски в исследовании и разработке, необходимые для дальнейшего предоставления инноваций на рынке. Мы смотрим далеко вперед в будущее ХМЛ и наше виденье такового – в будущем будут средства лечения. Недавно мы начали проводить крупномасштабную программу клинических исследований, что бы оценить возможность некоторых ХМЛ – пациентов, принимающие Тасигну (Нилотиниб), жить без ежедневного приёма препарата и оставаться в стадии ремиссии.
В это волнующее время исследований рака, мы по-прежнему привержены тесной работы с ХМЛ –сообществом для улучшения жизни пациентов. Мы осознаем, что добиться устойчивости в системе здравоохранения является сложной задачей, и мы рады возможности участвовать в диалоге.
Оригинал:
http://bloodjournal.hematologylibrary.o ... 4439/reply
meble do salonu i jadalni meble do salonu klasyczne ceny meble do salonu klasyczne stylowe meble do salonu i jadalni eleganckie meble do jadalni eleganckie meble do salonu
Вернуться в «Загальний розділ»
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 14 гостей